Эпĕ туса пĕтереймен ĕçсене эсир туса пĕтерĕр (И.Я. Яковлев)
Чĕмпĕр Ен чăвашĕсен хаçачĕ
1989 çулхи раштавăн 30-мĕшĕнче тухма тытăннă
 
28 апреля 1919 года на заседании Симбирской чувашской учительской семинарии было зачитано сообщение из Наркомпроса о том, что в следующем учебном году все педагогические учебные заведения, кроме годичных педагогических курсов, прекращают существование и вместо них открываются институты народного образования.
8 мая совет семинарии заслушал циркуляр Наркомпроса и приложенный к нему проект преобразования учительских семинарий с начала 1919/20 учебного года в институты народного образования. Совет решил направить преподавателя физики и математики П.И. Корякина в Наркомпрос для ходатайства об учреждении в Симбирске Чувашского института народного образования (Чувино).
13 мая совет семинарии решил поручить ведение дела по устройству Чувино исполнительной коллегии семинарии с присоединением к ней П.И.Корякина и С.М.Лонгера. 24 мая Е.А.Яковлева написала жене Алексея Ольге Петровне: «На днях едет отсюда в Москву по делам семинарии Корякин с заведующим отделом семинарий губоно Никольским».
13 июня в губоно было проведено совещание, в работе которого приняли участие В.Н.Орлов, В.Н.Никифоров и И.Д.Дормидонтов. На нем решили преобразовать Чувашскую учительскую семинарию в Чувино. 23 июня секция губоно по подготовке учителей предложила семинарии немедленно приступить к организационной работе и проект реорганизации прислать в губернскую секцию. Через два дня на заседании совета семинарии был заслушан доклад П.И.Корякина, побывавшего в Наркомпросе. Также было заслушано письменное предложение Наркомпроса от 11 июня, переданное через Симбирский губоно, о преобразовании Чувашской учительской семинарии в Чувино с отделениями подготовки работников по дошкольному воспитанию, подготовки школьных работников 1 ступени, подготовки инструкторов трудовых процессов сообразно местным условиям. Совет решил образовать комиссию по организации института, в которую вошли В.Н.Орлов и П.И.Корякин. Результаты работы этой комиссии, изложенные письменно и одобренные губоно, были направлены в Наркомпрос через П.И.Корякина, вновь делегированного в Москву советом семинарии для скорейшего решения вопроса об открытии института.
9 июля Наркомпрос принял постановление о преобразовании учительских семинарий в институты народного образования или трехгодичные педагогические курсы. Институты должны были готовить учителей для школ 2-й ступени, а педагогические курсы - для школ 1-й ступени. Институты считались вузами, а курсы - средним специальным заведением.
23 июля И.Я.Яковлев писал Алексею (сыну, профессору МГУ, - ред.): «По делу об открытии нашего института завтра выезжает в Москву Петр Иванович Корякин. Хорошо, если он тебя застанет в Москве. Завтра с П.И.Корякиным тоже напишу».
В середине августа заведующий Симбирским губоно М.Б.Гольман заявил представителям семинарии, что дело о Чувашском институте решено в Наркомпросе положительно.
1 сентября Е.А.Яковлева сообщила Алексею: «Все здесь неопределенно: будет ли институт, останется ли семинария - ничего неизвестно. П.И.Корякин за все время ни слова не написал. Часть зданий занята по-прежнему солдатами, а часть под курсами (шатровский дом) сначала для учителей, а теперь для инструкторов по трудовому обучению.
Ему же, 5 сентября: «Вчера вернулся часов в 8 вечера П.И.Корякин очень усталый и разбитый, две ночи совсем не спал. Ни вчера, ни сегодня ничего не говорит о поездке, ссылаясь на усталость и пустоту в голове... Папа ходил, ходил к нему и утром, и днем, и вечером, сядет у него, сидит, сидит, но П.И. как немой - ни слова, - так папа и уйдет».
8 сентября на заседании коллегии губоно по вопросу о Чувино было вынесено постановление «во избежание параллелизма, распыления сил и финансовых затруднений» объединить существующий Симбирский русский институт народного образования с создающимся из Чувашской учительской семинарии институтом, образовав из них единый общереспубликанский институт народного образования. Для нового института было намечено использовать здания Чувашской учительской семинарии. Это решение означало, что в Симбирске ликвидировалась Чувашская учительская семинария. На заседании против такого решения выступил заведующий чувашским подотделом Симбирского губоно А.П.Прокопьев.
9 сентября состоялось заседание чувашской секции Симбирского губкома РКП(б). Секция отметила, что доводы представителей Симбирского губоно о том, что у чувашей для открытия института не хватит соответствующих культурных сил, не имеют соответствующей логической предпосылки. Было решено обратиться в отдел подготовки учителей Наркомпроса с ходатайством открыть в Симбирске Чувашский институт.
II сентября педагогический совет Чувашской учительской семинарии решил просить Наркомпрос открыть Чувашский институт хотя бы с двумя отделениями по подготовке школьных работников для школ 1-й ступени и инструкторов трудовых процессов.
Чтобы не допустить открытия Чувино, М.Б.Гольман 13 октября отправил письмо в Наркомнац, в котором указал, что «создание специального Чувашского института признается нежелательным. Для Симбирской губернии нужен русский институт. Открывать в Симбирске же еще особый Чувашский институт не имеет смысла, ибо чуваши могут учиться и в русском институте, раз в этом институте будет чувашский цикл.
Бесспорно, М.Б.Гольман грубо ошибался, полагая, что «создание национального института народного образования не совсем соответствует принципам нашей партии в области школьно-национально й политики”.
25 октября Симбирский губоно принял решение закрыть Чувашскую учительскую семинарию и разместить в ее зданиях русский институт народного образования. Глубоко возмущенный этим решением, И.Я.Яковлев в тот же день написал Алексею: «Сегодня утром я хотел было отправить телеграмму Владимиру Ильичу, но мне сказали, что телеграмму эту не примут, а если и примут, то отправят ее почтой. Действительно, я и твою последнюю телеграмму получил через 12 дней с почтой. Поэтому я решил эту телеграмму приложить к настоящему письму, если ты найдешь уместным и полезным для дела, то передай ее Владимиру Ильичу, в противном случае оставь на память». В конце письма сказано: «Кланяйся Владимиру Ильичу и всем его родным, спасибо за сочувствие им».
В телеграмме, которая так и не была передана В.И. Ленину, говорилось: «Москва. Председателю (Совета) народных комиссаров Ульянову. Чувашская семинария совершенно поглощается русским институтом. Здания и ферма отнимаются. Учащиеся чуваши крайне стеснены. Разрушается все полувековое дело чувашского просвещения. Не давайте нам Чувашского института, но оставьте хотя бы чувашские трехгодичные курсы, лишь была бы возможность чувашам учиться. Прошу также гарантировать мою безопасность, потому что чувашам угрожают за самозащиту. Яковлев».
30 октября в Казани состоялось собрание ответственных партийных работников чувашских секций Казанского и Симбирского губкомов РКП(б), представителей Самарского уездного отдела народного образования. Казанского губоно совместно с коллегией подотделов Чувашского отдела Наркомнаца.
Оно решило командировать в Наркомпрос А.П.Прокопьева и добиться разрешения открыть Чувино.
6 ноября председатель учебно-воспитательн ой коллегии Чувашской семинарии Н.И.Колосов послал в Наркомпрос телеграмму: «Москва. Наркомпрос. Покровскому:
“Получил Вашу телеграмму о приостановке вселения института в Чувашскую семинарию. Учащиеся и чувашский народ скромно желают хотя бы педагогических курсов, не разрушать почтенного старого пролетарского чувашского учреждения. Если нельзя двух отделов Чувашского института, дайте телеграмму и затем письменное распоряжение губотделу и особо нам об открытии чувашских педагогических курсов, которые состояли бы исключительно в ведении губотдела и Вашем. Немедленно начнем занятия. Сейчас в здании Чувашской семинарии находятся ошибочно попавшие больные солдаты. Никакого ухода. Умирают. На дворе и в зданиях третий день трупы. Восстановите бывший совет семинарии. Дайте право собраний. Пусть будут курсы. Будет порядок и правильная работа. Запрещают говорить о специально чувашских заведениях. Угрожают. Прошу иметь в виду на случай возможного преследования. В целях безопасности телеграмма посылается почтой.” В тот же день И.Я.Яковлев сообщил Алексею: «Прилагаю копию колосовского письма-донесения в Народный комиссариат. Желательно нам если не особый Чувашский институт в двух отделах (первый отдел для подготовки учителей первой ступени, второй - для подготовки специалистов по сельскому хозяйству и вообще по трудовым процессам), то хотя бы трехгодичные педагогические курсы, но без подчинения чувашской секции отдела по делам национальностей губисполкома.
О закрытии Симбирским губоно Чувашской учительской семинарии Яковлев решил сообщить В.И.Ленину. 7 ноября он писал А.И.Яковлеву: «Завтра или послезавтра будет у меня готово письмо Владимиру Ильичу Ульянову, которое будет напечатано на пишущей машинке в 3 или 4 экземплярах; тебе непременно пришлю копию. Пишу я В. И-чу: защитить Чувашскую школу-семинарию, пишу о ее значении для чувашского народа, пишу откровенно.
Гольмана вызывали в Москву. Он уехал третьего дня. Может быть письмо В.И.Ульянову я отправлю через тебя: да, лучше так сделаю». Ему же 11 ноября: «Ты, очевидно, очень хлопочешь о школе-семинарии; вероятно, чего-либо достигнешь. Обещанное письмо переписывается, завтра будет готово и я сейчас же отправлю через тебя. Найдешь подходящим - передашь В.И., нет - оставишь у себя, посылаю на твое усмотрение. Будут ли занятия у нас или нет? Неизвестно. Здесь все ошеломляющий страшный тиф»
12 ноября Иван Яковлевич послал Алексею письмо для передачи Ленину. Письмо начиналось так: «Многоуважаемый Владимир Ильич! Позвольте принести Вам мою, самую сердечную, благодарность за то великодушное участие, какое Вы приняли в вопросе о принудительном выселении меня из квартиры, много лет занимавшейся... Вам я обязан тем, что меня, кажется, оставят, наконец, в покое. Быть может, мне теперь дадут даже и умереть спокойно в том самом углу, где в течение почти пятидесяти лет я пережил столько горя и радостей, связанных как с личной моей жизнью, так и с моей общественно-педагог ической деятельностью на благо русского и чувашского народов».
Далее Яковлев отметил, как ему было тяжело дать подписку: «... оставив за мною квартиру, у меня официально взяли подписку в том, что я буду впредь платить за нее, а главное, что я не стану вмешиваться в дела бывшей Симбирской чувашской учительской семинарии. Пришлось, уступая необходимости, дать эту унизительную для меня подписку, для того чтобы не быть выброшенному с женой (около сорока лет трудившейся по женскому отделению бывшей Симбирской чувашской учительской школы) на улицу.
Месяц тому назад, после взятия с меня подобной подписки, я не смел бы писать даже и Вам, так как это было бы сочтено за грубое нарушение данного мною, под насилием, обязательства.
Теперь, когда семинария не существует, я считаю себя свободным от подписки и пишу Вам безбоязненно, откровенно.
А мое вмешательство в дела бывшей семинарии заключалось в том, что, видя, как и там дело идет ненадлежащим путем, я на обращения ко мне за советами отдельных лиц в интересах дела давал эти советы, будучи в то же время лишен какой-либо власти, какой-либо возможности влиять на ход семинарской жизни».
В письме отразились боль и горечь душевного состояния старика Яковлева. Он писал: «Не столько, однако, огорчает меня сейчас то, что лучшие годы моей жизни, чуть ли не всю жизнь, отдав беззаветно и честно родине, я остался на старости без всяких средств существования, без Содержания и даже без пенсии, которую получают самые заурядные чиновники старого режима, а то, что в систематической травле меня, особенно усилившейся за последний год, равно как и в печальной истории с выбрасыванием меня из насиженного места, принимали участие воспитанники созданной мною же Симбирской чувашской учительской школы (переименованной в семинарию), подстрекаемые двумя священниками из чуваш, тоже воспитанниками школы, - все лица, так или иначе мне обязанные своим образованием.
(Продолжение следует.)
 
: 1147, Хаçат: 17 (1213), Категори: истори

Çĕнĕ шухăш хуш:

► Сирĕн ят:
► Шухăш: