Эпĕ туса пĕтереймен ĕçсене эсир туса пĕтерĕр (И.Я. Яковлев)
Чĕмпĕр Ен чăвашĕсен хаçачĕ
1989 çулхи раштавăн 30-мĕшĕнче тухма тытăннă
 
(Окончание. Начало в №№ 17-19.)
19 мая И.Я.Яковлев написал Алексею: «Вчера я получил пенсию за себя с 2 января 1920 года и за маму по расчету с 18 января 1920 года, всего 17010 рублей: за себя значит 14500 и за маму около 2500 рублей. Вчера же мне выдали бумагу-ордер на получение двух пайков. Это очень важно для нас. За все хлопоты большое спасибо тебе» .
1 сентября 1920 года в зданиях бывшей Чувашской учительской семинарии были открыты Чувашский институт народного образования - первое высшее учебное заведение в истории чувашского народа - и сельскохозяйственны й техникум при нем. Для налаживания работы института с мандатом Главного управления профессионального образования Наркомпроса приехал профессор А.И.Яковлев. Он работал в институте до марта 1922 года.
С октября 1922 года И.Я.Яковлев жил на даче у сына Николая в местечке Елизаветино под Петроградом. Е.А.Яковлева оставалась в Симбирске и выехала оттуда в конце 1922 года. 26 января 1923 года А.В. Жиркевич сделал запись в дневнике об отъезде стариков Яковлевых из Симбирска: «У Яковлевых остались в Симбирске две старухи-родственниц ы (кажется, по жене Алексея Ивановича). Их хорошо знает старый Гаевский. Со слов их он мне вчера рассказывал, какую подлость семья И.Я.Яковлева с ним совершила. Он ни за что не хотел совсем бросать Симбирска. Тогда его общими силами обманули, уверив, что он временно переедет к сыну Николаю, для того, чтобы в Петрограде показать специалисту свои слабеющие глаза, но что, погостив у сына, он скоро вернется в Симбирск, где на его квартире будет ждать жена его со всей обстановкой. Заманив старика обманным образом, Екатерина Алексеевна, при помощи сыновей, переехала из Симбирска к тому же сыну Николаю, у которого уже жил Иван Яковлевич. Тут только старик узнал о том, какую ему устроили ловушку. По полученным сведениям, он выходит из себя, требует возвращения в Симбирск, устраивает скандалы и т. д. Но ему объявляют, что пути отступления в Симбирск ему отрезаны: ни квартиры, ни вещей, ни семейной обстановки уже для него здесь не существует... Бедный Иван Яковлевич! И без того ему жилось несладко, пока он сидел в Симбирске. Все же, хоть изредка, его посещали люди, знавшие его прошлое, его ценившие. Теперь же он одинок и, как зверь, заперт в клетку в какой-то деревенской трущобе».
6 февраля 1923 года И.Я.Яковлев сообщил Алексею: «Милый Леля! Я получил от тебя несколько писем, последнее от 1 февраля 1923 года, но написал только одно письмо, по приезде. Живу я, должно быть, здесь более пяти месяцев...
Я живу у Коли хорошо: питаюсь, имею хорошее помещение, тепло, гуляю, маме тоже дали хорошее удобное помещение. Ездил один раз в Петроград, совещался о глазах, признали ненужным делом мне операцию по случаю катаракты, так как катаракта перестала расти, только переменили мне очки, и тем все обойдется».
Осенью 1923 года старики Яковлевы переехали в Москву и стали жить у А.И.Яковлева. Их дом стоял рядом с храмом Христа Спасителя. 1 ноября И.Я.Яковлев написал письмо заместителю народного комиссара по просвещению М.Н.Покровскому, в котором благодарил Наркомпрос за назначение пенсии себе и жене и просил об ее увеличении, так как цены на продукты постоянно росли.
В конце января 1924 года И.Я.Яковлев обратился с письмом к А.И.Ульяновой-Елиза ровой: «Многоуважаемая Анна Ильинична, позвольте выразить Вам от Екатерины Алексеевны и от меня наше горячее сочувствие постигшему Вас тяжелому семейному горю. Не откажите передать наше соболезнование Надежде Константиновне, Марье Ильиничне и Дмитрию Ильичу”.
15 сентября 1924 года президиум Чувашского областного исполкома постановил назначить Яковлеву и его жене пенсию в размере 100 рублей каждому, начиная с октября. С 1 октября 1928 года пенсия была увеличена И.Я.Яковлеву до 200 рублей в год.
В октябре 1928 года были отмечены две юбилейные даты: 60-летие со дня основания Симбирской чувашской школы и 80-летие со дня рождения И.Я.Яковлева. Утром 14 октября Яковлева посетила делегация московского чувашского землячества, которая поздравила его со знаменательными датами. Вечером в помещении клуба Народного Комиссариата рабоче-крестьянской инспекции состоялись юбилейные торжества. По состоянию здоровья И.Я.Яковлев не смог принять в них участия. Клуб был заполнен до отказа студентами, сотрудниками редакции Чувашской секции Центриздата народов СССР, земляками, проживавшими в Москве, а также гостями. На торжественном собрании выступил нарком просвещения А.В.Луначарский. Он рассказал о плодотворной просветительской деятельности И.Я.Яковлева, зачитал телеграмму В.И.Ленина от 20 апреля 1918 года Симбирскому Совету, высоко оценил его заслуги перед чувашским народом и назвал И.Я.Яковлева пионером чувашской культуры. А.В.Луначарский подошел к сидящей в президиуме Е.А.Яковлевой и горячо поздравил ее. Она была весьма тронута блестящей характеристикой И.Я.Яковлева, данной Луначарским.
В своем приветствии, отправленном в Ульяновский чувашский педагогический техникум в связи с этими юбилеями, А.В.Луначарский писал: «Чувашские трудовые массы в условиях неслыханного угнетения в прошлом сумели заложить первые основы массовой грамотности, национальной письменности и школы. Великий выходец из самых бедняцких слоев чувашского крестьянства Яковлев и его соратники, также выходцы из крестьян, в течение полувека работали и боролись за массовую культуру чувашских трудящихся. Эта полувековая работа по национальному подъему чувашского народа подготовила миллионные чувашские трудящиеся массы принять активное участие в Великой Октябрьской революции».
В 1928 году И.Я.Яковлев с женой переехали жить к дочери Лидии Ивановне Яковлевой. Ее муж, профессор сельскохозяйственно й академии имени К.А.Тимирязева А.Д.Некрасов, имел дачу в Соломенной Сторожке, недалеко от академии. Здесь и стали жить Яковлевы.
1 июля 1930 года Е.А.Яковлева сообщила Ф.И.Поручикову: «Иван Яковлевич совсем плох - почти совсем не слышит, а главное ослабел умственно. Доктора находят у него склероз мозга, который прогрессирует довольно быстро. Физически он очень слаб, ходить не может и мы его с трудом пересаживаем с кровати на кресло и обратно. Большую часть суток он спит или дремлет, ничего не говорит и ни на что не реагирует, ко всему и ко всем безучастен... Ухаживать за Иваном Яковлевичем в помощь мне нанимают мужчину, а когда такого не находится, и женщину, так как я тоже уже стара и одна справиться с ним не могу, тем более, что он собой уже не управляет... Кушает он совсем плохо: немного хлеба с маслом и молоком - изредка яичко. Очень он похудел - одни кости. Вид у него в общем жалкий - кто его давно не видел без слез не могут смотреть. Чуваши относятся к нему внимательно и присылают ему пенсию 200 рублей, из которых 120 мы и платим ухаживающему за ним. Платить приходится 3 рубля в сутки, да кормить и простую одежду давать. Вообще рабочие руки здесь очень дороги, а около больного сидеть и совсем трудно найти. Платье стираем отдельно. Если бы чуваши не пришли на помощь ему было бы очень плохо - не было бы хорошего ухода и чистоты, и питания. Я живу заботами о нем и помогаю в хозяйстве, шью, чиню и штопаю целые дни. Ноги у меня стали плохие - по дому кое-как топчусь, а из дома никуда не выхожу. Ивану Яковлевичу ведь 83 года, а мне 70 лет”.
23 октября 1930 года И.Я.Яковлева не стало. 16 ноября Е.А.Яковлева в письме Ф.И.Поручикову так описала его смерть и похороны: «Смерть последовала от упадка деятельности сердца. Умер совсем спокойно, как заснул и глаз не открывал. Только дышал сначала быстро-быстро, а потом минут 10 стал дышать реже, реже и совсем перестал. Через секунду вздохнул еще раз и выкатилась слеза и все было кончено. Около постели умирающего были Екатерина Алексеевна, доктор, младший внук Митя (16 лет) и хозяйка. Остальные семейные были на службе и, вернувшись домой, застали деда на столе...
Последний раз дедушка говорил 20 августа и все собирался ехать в Симбирск, просил одежду «поприличнее», спрашивал, подали ли лошадь, торопил, боясь куда-то опоздать и все поднимался с постели и делал попытку встать на ноги, но, увы, ноги уже не держали и его с трудом могли пересадить с кровати на кресло, тут же около кровати. Затем до самой смерти он больше ничего не говорил и был ко всему безучастен. Умер спокойно, даже ног не вытягивал и лицо было такое спокойное, тихое, доброе. Отпевали на дому по независящим от нас обстоятельствам. Похоронили на Ваганьковском кладбище рядом с покойными родными зятя нашего Алексея Дмитриевича (мужа Лидии Ивановны). На выносе из дома присутствовали, кроме родных и знакомых, представители от чувашских организаций, а на кладбище гроб встретили чувашские студенты и с катафалка до могилы несли на руках. На могиле была, как нынче полагается, гражданская панихида. Чуваши говорили речи и помянули И.Я.Яковлева добрым словом, что он дал толчок чувашам к культуре, которая теперь так быстро развивается при Советской власти. Похороны, вследствие разных запозданий с катафалком, с дурной погодой и могильщиками, окончились поздно и мы вернулись домой около 11 часов ночи. В доме все опустело, и я почувствовала себя никому не нужной и уже лишней на этом свете. Рядом с могилой Ивана Яковлевича есть место и мне - это меня утешает.
Более пяти лет Иван Яковлевич был как малый ребенок и требовал детского ухода - надо было его поить, кормить, обмывать, раздевать, укладывать, поднимать... И я так привыкла, что никуда не отлучалась из дома, а потому мне теперь особенно пусто и будто бы делать нечего. Чуваши материально очень поддерживали Ивана Яковлевича и я могла доставать все, что ему требовалось - есть, пить и чистая смена белья, а в последнее время сиделка, которая помогала мне его поднимать и ворочать, сама я одна уже была не в силах. А до сиделки жили по очереди в продолжение года его внучатые племянники, тоже чуваши из села Кошки, которые тоже мне помогали».
 
: 1004, Хаçат: 20 (1216), Категори: истори

Çĕнĕ шухăш хуш:

► Сирĕн ят:
► Шухăш: